Словарь перемен-2014

вапро

Словарь перемен-2014 / Составитель М. Вишневецкая. – М.: Три квадрата, 2015.

«2014» – та граница, после которой жизнь авторов этой книги и ее читателей разделилась на «до» и «после». И эта книга могла называться «историей болезни» и «словарем войны». Но авторы – лингвисты, писатели и переводчики видят главный смысл в том, чтобы научить людей, говорящих на «языке вражды», не подчиняться этому языку, отстранять его. Словарная рефлексия – первый шаг на этом пути.

Читать далее

Заметки к интеллектуальной топографии Киева

i-snova-starij-Kiev-260509_21

История «умственных движений» Киева (кружков, сквотов, кухонь) не собрана и не написана, – боюсь, что не только недавняя, но и история в привычном смысле, история века прошлого и позапрошлого. Но там, по крайней мере, существуют т.н. первичные источники – архивы, документы, мемуары. В нашем случае ничего этого нет, и что самое печальное – не предвидится. Наверное, будущие историки нашей повседневности обратятся к сетевым дневникам и городским комьюнити, между тем киевская история последних десятилетий ХХ века – доинтернетной эпохи, история, повторим, не событийная, но бытовая и ментальная, первичных источников практически не имеет. Разноречивые и разрозненные записки, интервью, мемораты то появляются, то исчезают, и нет места, где бы все они собирались как некий единый архив.

Читать далее

Єрмоленко Володимир. Далекі близькі

ермоленко

Єрмоленко Володимир. Далекі близькі. Есеї з філософії та літератури. – Львів: Видавництво Старого Лева, 2015.

12 эссе о философах и литераторах, от Руссо до Зонтаг.
Название этой книги чаще понимают как приближение условно далеких «классиков». Но кроме всего прочего, это оксюморон, описание сюжета, «сближение далековатых идей» и непохожих – на первый взгляд – людей.
Владимир Ермоленко пишет по-украински так, как умеют писать лишь по-французски, оттачивая фразу, выстраивая антитезы и закручивая сюжет на парадоксе. Здесь все обаяние французского красноречия, недостатки которого – продолжение его достоинств. Это не серия биографических портретов, это приключения некой идеи, назовем ее идеей французского Просвещения. Она однажды открыла человека «без кожи», человека, полагающегося лишь на себя, собственно, она открыла большой европейский роман. В известном смысле перед нами история романа, – от рождения автора до его смерти.

Читать далее