«Ослиная порода» – это о юной героине, она же автор. «Моя мама делила рожденных на этот свет детей на три породы: ангельская; «от чертей остатки»; ослиная.» Маленькая Полина принадлежала к последней.

«В этой породе в тело малыша при рождении подселялся осел. Он уверенно занимал свое место, отчего малыш становился невыносимым для окружающих.» При этом ослиную породу «отличало три ужасных качества: упрямство – всегда и везде такой малыш настаивал на своем; справедливость – он подмечал малейшие ошибки; бесстрашие – никакой ремень не мог отвратить его от преступной деятельности познания».

«Дети ослиной породы обычно достаются родителям либо как тяжелое испытание, либо за грехи их – была уверена моя мама – и встречаются в природе крайне редко. Взрослый в таком случае обречен – он должен попытаться изгнать осла из своего малыша. А значит, последнего нужно как можно чаще лупить.

Руками или тем, что под руку попадется, то есть полотенцем, ремнем, ковшом, линейкой, тетрадками, подушками, обувью… Также разрешалось бросать в ослят чашки с чаем, тарелки с супом, а иногда бить их головой об стену.

Ногами. Увесистые пинки нужно сопровождать словами: «Ох, надоело ослиное упрямство!»»

Далее следует рассказ о том, что из этого получилось. От раннего детства автора – до появления под Грозным поздней осенью девяносто четвертого первых русских танков.

Книга вышла трудная, честная и беспощадная. Ко всем участникам повествования, включая самого автора.

С одной стороны, это – о мире, которого больше не будет никогда. О том, что случилось до того, как были написаны чеченские дневники Полины Жеребцовой: о Грозном восьмидесятых – начала девяностых, куда уже совсем скоро придет война.

С другой стороны – о вещах, в некотором смысле надысторических. О начале жизни, о вхождении человека в мир – и об очень жестком воспитании. Жестком до несправедливости, до жестокости, до внутреннего протеста, на котором постоянно ловит себя даже читатель. Никакого снисхождения к проступкам маленького человека, вообще к тому, что этот человек – как, собственно, маленькому и положено, особенно если он, волею судеб – яркая индивидуальность – не укладывается в рамки. Да кто в них вообще-то укладывается?

Постоянный, упорный «поединок своеволий», как по другому поводу сказал поэт… впрочем, по такому ли уж другому? Тут ведь тоже – о любви: об отношениях дочери и матери, из которых каждая хочет быть главной и правой, но притом еще оцененной и принятой. Обе – упрямые и сильные. Вся разница – разве в том, что матери просто дана большая власть. Но победителем в этом поединке далеко не всегда выходит взрослый.

Но вот ведь что интересно: эту книгу детских обид Полина пишет сегодня без всякой обиды. Она не сводит счетов. Она просто рассказывает, как было. Почти без оценок. Она даже почти смеется над рассказанным – в основном над собой.

«Думается, – говорит она в самом начале, – детство – самое лучшее, что дается каждому из нас. В дальнейшем мы ищем дорогу, что ведет обратно, но не видим ее, сбиваемся и ковыляем в темноте.»

Видимо, жесткость доставшегося Полине воспитания связана не только с личными особенностями главных героинь «повести в рассказах». Да, речь идет о русской семье, но это Кавказ, здесь сам воздух другой.

«Наш дом из красного кирпича, высотой в четыре этажа казался мне огромным, словно пиратский корабль. В нем жили люди, говорившие на разных языках, каждый в своей квартире, как в каюте.»

Очень своеобразный мир, сплошное пограничье: взаимоналожение культур, языков, обычаев, норм, моделей жизни, полный невыговоренных конфликтов и тоже не слишком выговоренных способов их улаживания, удерживания равновесий. Скоро все это рухнет.

Наверное, книга читалась бы совсем другими глазами, если бы не было известно, что перед нами – жизнь, которая вот-вот будет разрушена. Ее не будет больше никогда.

И еще: очень может быть, что без такого, исключающего всякое снисхождение, воспитания не получилось бы сильного человека, не нуждающегося в снисхождении, способного противостоять всему, что случится потом.

«Я ждала. Для меня это было так важно, как никогда больше в моей жизни. Я ждала, что мама повернется ко мне, возьмет за руку и скажет: «Прости меня, пожалуйста! Я вчера наказала тебя ни за что. Я так впредь делать не буду».

Я ждала.

Но мама, продолжая смеяться, взяла санки и крикнула:

— Ну что ты стоишь столбом? Идем!»

Текст: Ольга Балла

Полина Жеребцова. Ослиная порода: повесть в рассказах. — М.: Время, 2017. (Документальный роман)