О друге-художнике (которому недавно исполнилось 70 лет), его «культурном слое» и общем для обоих источнике вдохновения рассказывает художник Ахра Аджинджал.

Хорошо помню первые работы Льва (или Вовы – это его домашнее имя, так его зовем и мы, его коллеги из общего дома, цехового) Маркосяна, первые свои впечатления.  Это было в самом конце 80-х, в Выставочном зале союза художников Абхазии. Две большие работы:  на черном, по сырой краске, точными ударами желтыми, оранжевыми, зелеными, синими  цветами, художник  разворачивал  сцены, где фигуры на фоне кипарисов или моря, вели между собой неспешные  беседы. Удивило это кажущееся несоответствие  внешней стихии письма и внутреннего покоя персонажей… Особое мастерство («Жесткий экспрессионизм» – как называет  тот период сам Вова).  Чуть позже, там же в Сухуме, познакомился с автором. Вова, живя уже долгое время в Полтаве, приезжал в Абхазию каждое лето, он там был своим как по живописи, так и по эмоциям, там он насыщался сюжетами и светом для своего творчества, общением со своими друзьями.

Потом, уже в Киеве, встретил его на выставке Параджанова, он тогда   познакомил меня с удивительным Марком Гейко, они дружили близко и были костяком так называемой «Полтавской школы». Позже Вова переехал в Киев, так что теперь мы общаемся чаще.   Вспоминаем Сухум, которому Вова предан навеки, который до сих пор остался главным источником вдохновения, главным мотивом его творчества.  Вспоминаем общих друзей и знакомых, скучаем по временам покоя, немного идеализируем прошлое…
В Киеве  у Маркосяна было  много выставок: одна из первых состоялась благодаря Матвею Вайсбергу в «Галерее М», последняя, долгожданная, после большого перерыва, стараниями и настойчивостью Алика Журавлева в пространстве «Три».

У живописи Маркосяна  твердый, основательный грунт в прямом,  и в переносном смысле: как бы не особо доверяя фабричному грунту холста, Вова наращивает слой за слоем свои наслоения краски и фактуры, под одной работой могут быть сразу несколько, под этим разными поколениями картин произрастает   одна единственная, видимая нами. Маркосян шутя называет этот метод «кладбищем картин», но, видимо, без этого «культурного слоя»   все было бы зыбко и неубедительно, сам он  это прекрасно понимает и страдает, когда не всегда удается следовать  своей стихии, той «энергии от живота», по точному замечанию его друга Марка Гейко,  которая рождает цвет, свет и  твердь холста…   Опыт мозаичиста (Вова автор нескольких панно), эрудиция и знание живописи прошлого (один из любимейших художников Адольф Монтичелли),  дополняют метод художника.   
И последнее. Лев Маркосян уникальное явление в уникальной украинской живописи последних десятилетий, где плотность хороших художников просто на грани фантастики.