Друг Честертона, отец Джон О’Коннор был католическим священником. Именно он стал прототипом его героя, патера Брауна тоже священника, профессионального исповедника и знатока человеческих душ. Честертон и его герой пребывают в убеждении, что нет и быть не может никакого всесильного метода. И логики в человеческих поступках тоже нет. Есть лишь некое интуитивное понятие о добре и зле, и мы балансируем на какой-то грани. Устами своего героя он пояснил однажды, что в человеке существует возможная и устойчивая мера добра: «Можно держаться на одном и том же уровне добра, но никому никогда не удавалось удержаться на одном уровне зла. Этот путь ведет под гору».

У патера Брауна есть alter ego, свой Ватсон. Это неизбежное условие жанра, волшебный помощник, которого встречает на своем пути каждый настоящий герой. В случае Честертона это действительно помощник (а не тот, кто подает мячи и затягивает действие ложными разгадками). Фламбо, конфидент патера – в прошлом такой себе Арсен Люпен, джентльмен-разбойник, вор-артист, под благотворным влиянием пастора он преобразился в добропорядочного буржуа и стал на путь истины. Отныне его назначение – помочь установить истину.

В основе честертоновских детективов – не загадка как таковая или механизм ее раскрытия, но самая природа преступления. Одно из главных его открытий  – т.н. «человек-невидимка». Как стать невидимым? И здесь анархисту для конспирации советуют … прикинуться анархистом: «Дурень, нарядись анархистом!», а о готовящемся покушении договариваются на виду у всех за обеденным столом, на открытом балконе дорогого ресторана. Здесь полководец провоцирует губительное для своей армии сражение, чтобы в груде трупов скрыть труп убитого им человека («Харчевня Сломанного Меча»). – Чтобы спрятать дерево, нужно посадить лес, учит пастор, чтобы скрыть убийство, нужно забросать его трупами. «Неуловимый принц» прикидывается привычно никем не замечаемым вороньим пугалом, а «Невидимка» — примелькавшимся почтальоном. Сам Честертон объясняет эту теорию простым примером: так дама, отвечая на вопрос, с кем она живет на даче, ответит: «Одна», хотя бы ее обслуживал там целый штат прислуги; людей, чье присутствия – функция (как у тех же слуг) замечать не принято.

Патер Браун утверждает, что у него нет метода. Честертон в принципе постоянно ведет борьбу с гением-Шерлоком и его создателем. «Да… отсутствие метода?.. Боюсь, что и отсутствие разума тоже». Он не пытается понять человека, исходя из неких внешнего порядка деталей (улик). Он ставит себя на место предполагаемого преступника, входит в его мысли и в его … душу. – «Я внутри человека, я жду до тех пор, покуда я не окажусь внутри убийцы, покуда я не начну думать его мыслями, терзаться его страстями, покуда я не проникнусь его горячечной ненавистью, покуда я не взгляну на мир его налитыми кровью, безумными глазами, ищущими самый короткий и прямой путь к луже крови. Тогда-то я и становлюсь убийцей».