Сергей Зотов работал в библиотеке герцога Августа (Вольфенбюттель, Германия), занимался средневековой христианской иконографией и был соавтором книги «Страдающее Средневековье: парадоксы христианской иконографии» (премия «Просветитель» 2018). В новой книге он пытается расшифровать мистические миниатюры,  связанные с поисками философского камня, соответственно в центре его рассказа алхимики – ученые, колдуны, шпионы и авантюристы, а также европейские императоры, кардиналы, масоны и лечившийся ртутью Иван Грозный.

Ну а кроме всего прочего там есть сюжеты о том, какое отношение все это имеет к йоге, почему арабы ели мумий и как в СССР добывали философский камень.

Книжка занимательная, картинки познавательные.

Сергей Зотов. История алхимии. Путешествие философского камня из бронзового века в атомный. АСТ, 2020.

… В России интерес к алхимии возник во время торговых контактов с Англией и также связан с именем Джона Ди. До этого Русь не была развитой металлургической державой — в стране были слабы технологии добычи ртути, железа, серебра и золота, а потому и почвы для появления златоделия не было. <…>

В 1553 г. один из английских торговых путей шел через Белое море, в Россию, что привело к установлению научных связей между двумя государствами. Иван IV Грозный выписал себе из Англии лекаря Елисея Бомелия — специалиста по ядам, алхимика и колдуна.

Считается, что именно он предложил Грозному метод ртутного лечения (по одной из легенд, царь держал под кроватью сосуд, полный ртути), а также предложил купить драгоценные камни и дорогостоящий посох из «рога единорога», якобы обладающие лечебными свойствами. Бомелий прослыл палачом, т.к. отравлял неугодных Грозному с особой жестокостью. После обвинений в измене отравителя сожгли заживо, и царь испросил в Лондоне, у Елизаветы I, новых аптекарей.

В царствование Федора Иоанновича возникла волна интереса к натурфилософии. В 1586 г. он даже пригласил в Россию Джона Ди, но тот отказался.

В 1596 г. ко двору Федора приехал некий человек из Твери, который мог «перепускать» золотую и серебряную руды. Впрочем, его трюк не удался, и царь приказал до смерти запытать его ртутью.

В 1621 г. сын Джона Ди, Артур (1579–1651), согласился приехать в Россию и на протяжении тринадцати лет служил личным врачом, «архиятром» царя Михаила Федоровича, у которого в личном аптекарском приказе, оборудованном лабораторией, было четыре «алхимиста».

Артур, или, как его называли на Руси, Артемий Иванович Дий, не был избалован работой, т.к. выполнял только самые важнейшие поручения, связанные непосредственно с жизнью царя. Он развеивал скуку, занимаясь алхимией — именно в Москве он написал свой главный алхимический трактат.

<…>

В 1700 г. Петр I учреждает приказ рудокопных дел, что стимулирует развитие алхимии. И хотя сам государь негативно относился к трансмутации, в его ближайшем окружении было много людей, увлекающихся алхимическими опытами. Сподвижник Петра Яков Брюс (1669–1735), считавшийся в народе колдуном, восседающим в Сухаревской башне, имел богатую библиотеку с книгами по алхимии, парацельсианству и мистике. Именно Брюс был владельцем «кабинета курьезных вещей», который стал одной из основ знаменитой коллекции в петербургской Кунсткамере.

Личный врач Петра и президент медицинского факультета, шотландец Роберт Арескин (1677–1718), также собрал обширную библиотеку из почти трехсот алхимических томов. Президент Синода Феофан Прокопович (1681–1736) не только имел самую большую алхимическую библиотеку в России, но и использовал златодельческие метафоры в своих лекциях. Его главный церковный противник, Стефан Яворский (1658—­1722), включал алхимические темы даже в свои проповеди и называл Бога небесным алхимиком.